Тонкая структура. Глава 16. 1970-… (часть 2). Сущность оружия

Акс покупает старинную книгу у таинственной женщины из магазина древностей.

Изначально «Книжные руины» представляли собой банальный двухэтажный параллелепипед из светло-серых шлакоблоков, обыкновенное здание с функциональной архитектурой – вероятно, массовое и дешевое жилье или помещения для нужд военных. Так было до тех пор, пока на него не упал самолет. Это произошло во время первого Катаклизма, так что впоследствии здание долго стояло заброшенным. Выросшие здесь дубы и вьющийся плющ сплели шлакобетонную оболочку с крепким цилиндрическим фюзеляжем, который теперь покоился там, где раньше должен был находиться потолок первого этажа. Когда люди вернулись в город, верхний этаж перестроили, воспользовавшись более эстетичными кирпичами; изменения не коснулись лишь его потолка, через который по-прежнему пробивается дуб.

Большую часть этой истории Акс угадывает в течение пяти секунд своего первого визита в магазин, сразу же после того, как ударяется головой о корпус самолета.

Ой.

О! Прошу прощения. Видимо, подкладка отвалилась. Женщина торопится ему на помощь; кроме нее, в магазине никого нет. Взяв в руки пожелтевший кусок пены и немного лески, она тянется вверх, чтобы снова привязать его к опасно иззубренному металлическому краю разбитого самолета, который как нельзя кстати расположен почти сразу же после входа в магазин, аккурат на той же высоте, что и лоб Акса.

С вами все в порядке?

Да, все хорошо, спасибо.

Я не очень высокая, поэтому мне, само собой, не приходится нагибаться под этой штукой, но время от времени обязательно находится какой-нибудь бедолага, который врезается в нее головой.

Это действительно та самая женщина. Невысокая, светлые волосы до подбородка. Около тридцати пяти лет. Свободная и слегка вышедшая из моды одежда зеленого цвета. Она вспоминает их встречу несколько дней тому назад, но делает вид, что они незнакомы. Акс понимает это и решает, что ситуация для них обоих будет менее неловкой, если он последует ее примеру. Это негласная договоренность.

Освещение в магазине довольно тусклое; стеклянный фасад содержит большое количество свинца, а само стекло было сделано еще в древности, поэтому внутрь попадает не так много света. Левую половину основного пространства занимает, главным образом, корпус самолета, нижняя часть которого огорожена канатом. Книжные полки и ствол огромного дуба образуют высокий и плотный лабиринт; сделав всего два шага, Акс потерял из виду вход в магазин.

Я ищу книгу, – говорит он. – Не какую-то конкретную, а что-нибудь для моего исследования.

Хозяйку магазина зовут Юэн. Она помогает Аксу найти, просмотреть и купить номер журнала «Ика лгасс хунэтн» за М 0699-го, периодическое политическое издание, выпущенное примерно восемьсот лет тому назад. Журнал издан на древнеэтнском языке, который, насколько можно судить с практической точки зрения, вплоть до последнего Катаклизма был языком общемирового общения. На это уходит половина суточной зарплаты. (В городе вроде Кахагана, который буквально кишит историей, даже на удивление хорошо сохранившиеся артефакты возрастом в сотни лет стоят сущие копейки).

Юэн объясняет, что несколько лет назад, путешествуя за границей, нашла сто пятьдесят таких журналов в коттедже на заброшенной солнечной ферме. Как и в большинстве письменных источников, дошедших до этой эпохи, «бумага» в действительности представляет собой тонкий пластик; бионеразлагаемый. Акс, к сожалению, не в состоянии предложить что-либо в обмен на полную коллекцию мертвого фермера.

Пролистывая журнал по пути домой, Акс находит в нем фотографию – большое цветное изображение, прикрепленное к четырехстраничной статье. Это женщина, облаченная в массивную, внушительного вида мантию и головой убор. Мантия настолько толстая, что полностью скрывает ее фигуру. Ее руки и ноги сложены где-то под одеждой, и видно только ее лицо. Но даже оно частично закрыто головным убором – не может же он быть из чистого золота – который окаймляет ее виски и щеки, а затем на полметра возвышается над ее головой. На лице однотонный слой белого макияжа, за исключением губ, окрашенных в красный цвет. Белые пряди волос зализаны назад. Она восседает на огромном золотом троне, спинка и «подлокотники» которого настолько высоки, что им уступает даже ее корона.

Акс знает, кто она такая. Он узнает это одеяние. Это главный научный советник Орота, европейского королевства с центром на Сицилии, владения которого когда-то охватывали каждый дюйм средиземноморского побережья и многие территории за его пределами. На тот момент Орот был самой древней и могущественной мировой силой, а его король, будучи фактическим правителем более, чем половины мира, мог диктовать на всей этой территории свои условия.

Должность оротианского советника была такой же древней, как и должность самого короля. Изначально, во времена оротианской теократии, ее занимал главный королевский жрец/астролог. Но даже после того, как королевство в своем развитии достигло современной эры, оротианская бюрократия сохранила большую часть религиозной атрибутики. Орот времен этой фотографии был сильной и современной цивилизацией. Изображенная на ней Советница была образованным, одаренным ученым и политиком. Ее работа заключалась в объявлении поправок, касающихся государственной политики и законодательства. Но несмотря на то, что политика и закон вполне доросли до таких вопросов, как гендерное равноправие, охрана окружающей среды и хитроумные нормативные требования в области финансов, для объявлений по-прежнему использовался ритуальный каменный мегафон, благодаря которому голос Советника разносился по большей части столичного города Джарре. Такова была традиция.

Кулла похожа на вождя племени эпохи бронзового века; вполне вероятно, она пользуется контактными линзами.

Контактные линзы. Акс долго разглядывает фотографию, пытаясь вспомнить цвет глаз Юэн.

В заголовке статьи ему удается распознать только одно слово: в переводе с этнского оно означает «Катаклизм».


Известный спортсмен чуть не становится жертвой убийства, и в этом, как выясняется, отчасти замешана его жена, а потом все идет наперекосяк… Акс так занят на работе в полиции, что ему едва хватает времени, чтобы просто заглянуть в журнал. Он проводит долгие, нудные часы, штудируя бумаги и пытаясь вспомнить жалкие крохи этнского, которые он изучал в университете, затем в середине утра возвращается домой, в квартиру, которую делит с соседом. До следующей смены остается часов шесть, и он вместо того, чтобы продолжать свои изыскания, благоразумно тратит это время на крепкий сон.

На полный перевод статьи у него уходит еще месяц:

Голос мира
Аони Кулла о кошках, Катаклизмах и будущем оротианской науки

Это чистое золото, – отвечает Кулла. Мы находимся в ее оранжерее на восточном склоне горы Этна, всего в нескольких минутах ходьбы от расположенного чуть выше Замка. Сейчас невыносимо рано, и почти все освещение выключено; все ее жилище постепенно наполняется розовым светом восходящего Солнца. – Первый Советник был умелым ученым. Мы всегда были умелыми учеными. Наш головной убор идеально уравновешен, а в троне есть скрытые точки опоры, который берут на себя большую часть веса, когда я сижу, а это занимает девяносто процентов моего времени. Но я все равно удивлена, что моя шея по размеру не стала, как у профессионального тяжелоатлета.

Когда она одета в обычный деловой костюм, без своего «наряда» (как она сама его называет), сложно поставить знак равенства между этой Аони Кулла и мощным, авторитетным образом, который транслируют наши приемники и телевизоры. На пьедестале она непогрешима, она – исполинская золотая фигура, посредник, передающий Истину прямиком от самих Богов, как делали и другие Советники на протяжении сотен лет; она больше самой реальности и никогда, никогда не делает ошибок. Сейчас же передо мной маленькая женщина, которая не может вспомнить, где хранит кувшины с водой, а затем, увлеченная беседой, заливает кофейный столик. К интервью она относится с большим энтузиазмом; ей уже больше года не удавалось выкроить для него время.

Так кто же из них настоящая Аони Кулла? – «За те восемнадцать лет, что мир находится у моих ног, диктовать предписания стало для меня более, чем привычным делом, – говорит она. – В традициях есть своя ценность. В наши дни все предписания выходят одновременно с пресс-релизами и выражаются юридическим языком, чтобы не отрезать нам пути к отступлению. Но я бы ни за что не смогла предстать перед публикой в гигантской золотой маске и парадном одеянии и прокричать что-либо каждому из жителей Евразии, если бы не была уверена в своих словах. Ответственность важна. Она заставляет меня мыслить более обстоятельно. Она заставляет меня – нас – заботиться об определенном уровне доверия. Так что Золотой Советник – важная часть моей личности».

Хотя в конечном счете оба человека, как неохотно признает Кулла, не более, чем маски…

[…]

– … но сейчас в нашем распоряжении имеется такое количество информации, и так много требуется просеять, что у меня просто нет времени, которое я бы могла посвятить чему-то большему. Ночью я сплю всего полчаса, а большую часть дня провожу подключенной к пожарной кишке. – Это еще один пример жаргона Кулла; она имеет в виду поток документов, ежечасно поступающих в Замок. – Я бы никого по своей воле не подвергла подобной участи. Будем откровенны, следующая Советница потерпит фиаско, если не проявит того же мастерства.

Советница? Разве процесс отбора не должен держаться в строжайшей тайне?

Или Советник! Оговорилась. Я не могу рассказать вам больше, чем вы уже слышали. Советник мужского пола стал бы первым и довольно влиятельным. Но я не станут выбирать того, кто не справится с этой работой.

Это деликатно подводит нас к теме будущего. Кулла с нетерпением ждет выхода в отставку – «в каком-нибудь уединенном и солнечном месте, где я смогу расслабиться на целый десяток лет» – но отказывается давать какие-либо иные намеки; читателям «Лгасс» придется дождаться полной статьи, которая выйдет в завтрашнем номере. Когда я спросил о научной политике прошлого года, она была рада поговорить на менее конфиденциальную тему.

[…]

– … признать, что открытия, которые совершали участники Электромагнитного проекта, могли сыграть значимую роль в развитии нашего понимания Вселенной. Но по моему убеждению, после стольких лет нам остается не открывать новое, а лишь переоткрывать то, что было известно до нас. Если бы мы могли открыть что-то новое в отношении подлинной глубинной структуры материи, то записи об этом дошли бы до наших дней. Но таких записей нет. Другими словами, мы заранее знаем, что это тупик.

Рассвет. Мое время почти истекло. Я спрашиваю ее о Катаклизме и о том, может ли здесь быть связь. На несколько мгновений лицо Аони Кулла становится безэмоциональной маской. – У Катаклизма была причина, – отвечает она, поднимаясь и провожая меня к выходу. – В чем заключалась причина Катаклизма, мы не знаем. Исходя из исторических свидетельств и наших собственных экспериментов, мы составили длинный перечень того, что причиной Катаклизма быть не могло. Теории неделимых, или «атомов», в этом списке нет.

Если бы я не была уверена, то не стала бы так говорить.

Как только мы подходим к двери, раздается стук. За ней стоит слуга с двухдюймовой пачкой печатных отчетов и шкатулкой белого макияжа.

Даллман Лиффи, 0699-М-27


На следующий день после завершения перевода Иллу подходит к Аксу, который сидит за своим столом в полицейском участке. Акс договорился с Гилландом о встрече в свой ближайший выходной. Таков его план, но все меняется с появлением Иллу.

Как звали эту твою девушку?

Она не «эта моя девушка». Юэн.

У тебя есть ее фото? Она ведь работает в том магазине, «Книжные руины», так? Твоя теория подтвердилась?

Фото Юэн у меня нет. – Акс достает номер «Ика лгасс хунэтн» и открывает его на странице с фотографией Аони Кулла. – Вот фото женщины из моей безумной теории, – отвечает он. – А что?

Иллу бросает на стол лист бумаги. Это грубый монохромный фотостат, сделанный с другого грубого монохромного фотостата полицейского эскиза, нарисованного – судя по языку печатных примечаний – в северной Америке. На эскизе изображена голова женщины, анфас. Иллу разворачивает лист так, чтобы его ориентация совпала с журнальной, и прищурившись, внимательно изучает оба портрета.

В отчетах упоминались слова «букинистический магазин», – сообщает он. – Думаю, ты мог бы привести доводы в пользу их сходства.

Не знаю насчет жрицы, – говорит Акс, – но эта женщина – определенно Юэн. Кто она такая? Что она сделала?

Она луддит-экстремист, – отвечает Иллу. – Взрывает исследовательские лаборатории. Устраивает демонстрации, крадет записи, блокирует законопроекты и все в таком роде. В центр только что прибыл гигантский отчет из-за границы – за ней следили и недавно заметили здесь. Ее разыскивают на четырех континентах за убийство, саботаж и порчу собственности.

Она против Катаклизма…, – говорит Акс. – Это бы все объяснило. Она считает, что развитие технологии вызовет очередную катастрофу. Ты знаешь, что означает «неделимый»?

Я и о Катаклизме почти ничего не знаю, – признается Иллу.

Судя по дате на эскизе, он был сделан восемнадцать лет тому назад, – замечает Акс.

Ну, это вполне логично – кипа в полицейском управлении Увзны как раз высотой в восемнадцать лет. Слушай, я собираюсь привести ее сюда без лишнего шума. Ты хочешь в этом участвовать? Не будет конфликта интересов?

– Нет, – отвечает Акс, вставая и откладывая журнал в сторону. – Я пойду с тобой.

Тонкая структура. Глава 15. 1970-… (часть 1). Нулевой катаклизм

Пока машина урывками движется к центру города по безнадежно парализованной в час пик улице Хай-Йорик, младший офицер полиции Акс замечает кое-что в окне.

– Это она! Вот там, вон там, видишь? Смотри! Смотри!

– Она – это кто?

Акс слегка опускает стекло в машине и показывает. – Вон то здание. «Книжные руины». Она шла вдоль боковой стены. Блондинка. Ты ведь изучал историю?

Я ненавижу историю. Потому и бросил школу так рано. И поэтому же стал полицейским – для этой работы знать историю необязательно.

Останови машину. – Она, впрочем, и так почти стоит.

Акс, нет, чувак, это не стоит возни с бумагами.

Акс оставляет своего напарника, Иллу, в машине и выбирается наружу, под ранний вечерний дождь.

Изначально эта часть Кахагана строилась как пригород – с неторопливо извивающимися дорогами и большими лесистыми садами, разделявшими двухквартирные дома. Затем ее поместили внутрь небольшой аркологии, и многие дома были снесены, чтобы освободить место для химических заводов. Спустя какое-то время аркология была разрушена, заводы пришли в упадок, и местность превратилась в трущобы. Позже самый крупный завод, находившийся в центре и отдаленно напоминавший храм своей архитектурой, стал центром священного города. За последующие несчетные годы этот район Кахагана перепрофилировали с полдюжины раз, и остатки предыдущего строительства становились каркасом, опорой или просто исходным материалом для новых сооружений.

В настоящее время Хай-Йорик играет роль центрального делового района. Розничные магазины выстроились вдоль улиц, заняв старинные здания самых разных архитектурных стилей, наподобие раков-отшельников, поселившихся в брошенных раковинах. В другое время здесь можно было бы увидеть фантастическую разноцветную суматоху, бурлящую массу людей, но сейчас конец самого что ни на есть скверного рабочего дня, и все спешат домой, спрятавшись под черными водонепроницаемыми капюшонами и зонтами в надежде успеть до того, как небо, наконец, разразится дождем. Обычно это просторный и энергичный район – здесь есть, где прогуляться, на что посмотреть и куда зайти за покупками, – но дороги всегда были чересчур узкими, чтобы справиться с транспортным потоком, который ежедневного обрушивается на них в этот час, из-за чего все пространство занято попавшими в пробку машинами: массивными семейными автомобилями, трехэтажными грузовиками, мотоциклами, велосипедами, запряженными лошадьми повозками. Воздух выглядит серым от выхлопных газов, земля покрыта блестящей пленкой дождевой влаги.

Надев фуражку, Акс без труда пробирается к мостовой через застывший поток машин. Какой-то придурок в ботинках на колесах едва не сбивает его с ног; он принимает ответственное решение не делать парню предупреждение. Пробежав несколько шагов мимо Глобо, ярко освещенного зубчатого собора-супермаркета, он ныряет в относительно сухую – хотя и все равно изрядно вымокшую – аллею, отделяющую это здание от «Книжных руин», древнего магазина, торгующего старинными книгами.

Сделав три шага по крошечной аллее, Акс заворачивает за угол и оказывается в небольшом открытом пространстве между тремя массивными зданиями, увитыми черным плющом. В одном из углов располагается небольшой огороженный сад, населенный выносливыми растениями, способными прожить без обилия солнечного света. В другом – еще одна извилистая аллея ведет неизвестно куда. Шум оживленной улицы, находящейся не более, чем в двадцати метрах, здесь полностью сходит на нет, и царит невиданная тишина. От прожектора с детектором движения исходит бледно-желтый свет. Это совершенно иной мир.

А вот и женщина. Невысокая блондинка тридцати пяти лет с массивным ранцем на плечах. Он отпирает выкрашенную красной краской дверь вдвое выше нее – судя по расположению, это вход в «Книжные руины». Ключ просто гигантский – не меньше пятнадцати сантиметров.

Сколько вам лет, – спрашивает Акс, понимая на середине предложения, что совсем не продумал свои действия, – мэм?

Обернувшись, женщина смотрит на Акса и немного неподходящую ему по размеру полицейскую форму с выражением легкого недоумения, после чего намеренно отворачивается и открывает дверь.

Акс направляется к ней, пытаясь произвести обнадеживающее впечатление. – А вас случайно зовут не…

Дверь захлопывается у нее за спиной. С ее стороны это не вполне умышленно – дверь довольно тяжелая.

С минуту Акс стоит неподвижно и успевает немного промокнуть под дождем. Из модуля на ремне доносится слабый, плаксивый сигнал. Иллу хочет, чтобы он вернулся в машину. И его требование не лишено смысла.

Я схожу с ума, – говорит он самому себе.

Он повторяет это, но уже обращаясь к Иллу, после того, как снова оказывается в машине; за это время она не успела уехать далеко.

Иллу сердито смотрит в ответ и указывает на него одной рукой, имея в виду жест, означающий «И? Что произошло? Ты спятил?»

Просто… просто…, – Акс указывает на дорогу. – Забудь. Поехали.

За девушками можешь бегать в нерабочее время. Так что там за дела с историей?

Я не уверен, – отвечает Акс. – Мне нужно свериться со своими старыми учебниками.


Университет располагается ближе к морю, на другом конце города, нежели Хай-Йорик. Он был выстроен внутри и над пустотелым гранитно-известняковым геодезическим куполом, сохранившимся со времен предыдущих Катаклизмов. Купол достигает трехсот метров в диаметре и пятидесяти – в толщину. В стратегических местах гранитной толщи на разных уровнях сделаны необычные шестиугольные отверстия, позволяющие попасть внутрь гигантского темного пространства, целиком заполненного ярко освещенными кабинетами, парками, лекционными аудиториями, спортзалами и жилыми помещениями. Точно такие же сооружения занимают (почти до самого верха) и внешнюю поверхность каменного панциря. Выглядит это так, будто кто-то превратил в жидкость обычные небоскребы из стекла и стали, впрыснул их в полусферическую литейную форму, а затем для верности покрасил ее той же «краской» снаружи.

Это смесь современной архитектуры с многовековыми древнеегипетскими представлениями о строительстве. Если внешние и внутренние части строения в течение тысяч лет возводились, рушились из-за землетрясений, перестраивались, стояли заброшенными во время войны, заново заселялись, уничтожались и снова перестраивались через каждые два-три поколения, то служивший им опорой каменный панцирь простоял все это время с равнодушным видом, даже не потрескавшись. Поскольку с момента постройки купола прошло так много лет, а за прошедшее время к панцирю прикасалось столько рук, использовавших его для стольких разных целей, что теперь невозможно догадаться ни о том, кто именно построил его в первоначальном виде, ни даже о том, каким был технологический уровень его создателей. Для его сооружения могло хватить и технологий каменного века. С другой стороны, в его архитектуре предусмотрены не только отверстия, идеально подходящие для вентиляции и лифтовых шахт, но и углубления, в которые бы прекрасно вписались расположенные в нужных местах несущие балки. Кто знает?

В мире есть и другие подобные сооружения. Вполне возможно, их построили одни и те же люди, но конструкция довольно надежна; параллельная эволюция не исключена. Большая их часть превратились в правительственные здания или военные крепости. Некоторые находятся в джунглях и пустынях, а их единственные обитатели – растения и животные. В этом куполе сейчас, как и с незапамятных времен, располагается университет Кахагана.

Профессор, у которого учился Акс, живет и работает на внешнем пятидесятом этаже. Одно из его окон выходит на юг. Из него открывается завидный пейзаж, который охватывает почти все остальные архитектурные странности и чудеса Кахагана, если, конечно, вы не страдаете от чрезмерного головокружения.

За этим что-то стоит, – говорит Акс, объяснив суть своего открытия. Прошло уже несколько недель. В течение этого времени Акс наводил справки, пытаясь собрать информацию, которой можно было бы поделиться, не выставив себя на посмешище. На фоне своей работы он стал скучать по университету. Впрочем, снова оказавшись в этом кабинете, он вспоминает о паре вещей, от которых все же был рад избавиться: критический взгляд своих преподавателей и довольно нервирующий скрип университетских стен под сильными порывами ветра. Панцирю, понятное дело, не одна тысяча лет, но Акс не может отделаться от мысли о том, что этот самый кабинет был построен всего десять-двадцать лет тому назад на смену предыдущему, который свалился на землю во время бури.

– Все предыдущие Катаклизмы происходили примерно на том же уровне развития технологий, – говорит в ответ профессор по имени Гилланд. – Все ищут связь. Или условие, при котором они наступают. В этом нет никакой тайны – по крайней мере, среди историков. Я предвижу, что в течение ближайших десятилетий обеспокоенность населения будет расти вслед за развитием технологий, пока мы либо не преодолеем то, что вызывает Катаклизмы, либо не произойдет очередной из них. Но твои данные неубедительны. Ответа может вообще не быть. Возможно, это лишь вопрос статистики. Развитие технологий выходит на плато, мы остаемся на одном и том же уровне, технология распространяется по всему миру…, если мир не меняется достаточно долго, любая катастрофа, какой бы маловероятной она ни была, становится вполне реальной угрозой.

– Это старый спор, – признает Акс.

– Самый старый из всех, – замечает Гилланд.

– Но ведь меня будто осенило. Когда я ее увидел, все стало на свои места.

Экстраординарные утверждения и прочее, и прочее.

Послушайте… есть одна легенда. У древних малайзийцев, живших до пятого катаклизма, была легенда о бессмертной жрице. Перед четвертым катаклизмом бессмертная женщина появлялась в легендах гренландцев. Избавиться от нее они смогли только мумифицировав заживо.

О бессмертных мужчинах и женщинах ходит немало легенд.

А вслед за последним катаклизмом появилась Далако Тьюи, которая в древности правила большей частью восточной Азии и вписывается в общую закономерность.

Это не более, чем легенда. Есть множество легенд на самые разные темы. О молниях, змеях, происхождении мира и разнообразных артефактах. Эти мотивы повторяются во всех мифах. Необъяснимые явления, вроде смерти, захватывают воображение и требуют объяснения. Это не означает, что когда-то существовала гигантская змея, опоясывающая землю, от которой разом произошли все мифы. Тебе стоит поговорить с антропологом. Бессмертные блондинки встречаются в мифологии на каждом шагу. Это ничего не значит.

Акс мрачно разглядывает помеченные закладками рисунки. Комната снова издает скрип. Он вздрагивает.

Тебя до сих пор отталкивает этот шум?

Когда я здесь учился, то всегда предпочитал внутренние комнаты внешним, – отвечает Акс. – Может быть, там не так много естественного освещения, но, по крайней мере, не нужно беспокоиться о том, что твоя комната может в любую минуту съехать с крыши и разбиться вдребезги.

Что ж, возможно, нам обоим пора приступать к делу. У меня все равно скоро занятия в другом месте. Ты знаешь, что всего пару месяцев назад нашли еще один из этих куполов?

Аккуратно сложив свои книги в сумку, Акс снимает со спинки стула пальто. – Не знал.

В Антарктиде. Он выглядит абсолютно нетронутым, потому что попасть туда – совершенно немыслимое дело. Чтобы до него добраться, нужно пересечь двести километров сплошного льда, а войти в него все равно не получится. Кто-то превратил его в своего рода бункер, запечатав штатные входы стальными замками.

Чтобы не пускать внутрь людей или помешать чему-то выбраться наружу?

Ну, в этом-то и вопрос, не так ли?


Они направляются к лифтам и спускаются, беседуя не о гипотезе Акса, а о его работе в полиции. В органах Акс все еще зеленый новичок, но даже у него есть с полдюжины стоящих историй. Их хватает, чтобы скоротать утомительную поездку до первого этажа и короткую прогулку до ближайшего выхода из купола.

– Мне туда. У меня занятия со студентами, – сообщает Гилланд.

Ну, мне тоже рано или поздно заступать на смену, – отвечает Акс. Полицейский участок в противоположной стороне.

– Не знаю, что тебе сказать, Акс, – говорит Гилланд. – Если ты все еще уверен на этот счет, раздобудь доказательства. Рисунки – это хорошо, но еще лучше – биографические источники. Проведи настоящее исследование, как тебя учили. Воспользуйся библиотекой. Только, пожалуйста, не преследуй эту несчастную женщину. Если будешь полностью, на все 100%, уверен в своей правоте и готов вытерпеть неловкую ситуацию, то хорошо, попробуй с ней поговорить. Один раз. Но если она пошлет тебя в лукоморье, то, пожалуйста, оставь ее в покое, ммм? Не становись одержимым. Вряд ли я сильно тебя оскорблю, если скажу, что, на мой взгляд, полицейский из тебя лучше, чем историк.